Поколение Z принесёт самые большие политические перемены нашего времени

Что я думаю

Сейчас большинством политических систем мира управляют беби-бумеры. Все, кто руководит США, Китаем, Индией, Россией, Германией, Японией, Великобританией, Индонезией, Турцией, Мексикой, Нигерией и ЮАР, родились между 1946 и 1964 годами. В Конгрессе США бумеры — самое многочисленное поколение, им принадлежит примерно шесть из десяти мест в Сенате, а у поколения Z одно место из 533. Во всём мире депутатов парламентов моложе 30 лет меньше 3%.

Я ожидаю, что это изменится. Между 2030 и 2050 годами поколение Z получит значительное влияние на эти системы. Думаю, именно оно принесёт самые большие политические перемены на памяти любого из нас и самые большие изменения в том, как устроены общества.

И это не комплимент. Возможно, это окажется наименее успешное поколение современности в том, что я называю жизненным успехом: стабильная работа, свой дом, долгие отношения, долгосрочный план и душевный покой, чтобы всем этим наслаждаться. Кроме того, они слишком самоуверенны, образованы хуже, чем можно подумать по их дипломам, и аполитичны: почти никакой лояльности ни к партиям, ни к институтам.

Именно из-за этих слабостей они так сильно сдвинут политику. С 2030 по 2050 год они будут очень уязвимы — и перед экономикой, и перед тем, как работают государство и социальная система. Я ожидаю популистских требований, а затем в некоторых странах — экономического, социального и государственного краха и революций. Ещё я думаю, что среди них станет больше сторонников социализма. Из всего этого поколение Z выйдет с реальной властью в политике, в бизнесе и почти во всём остальном.

Официального определения поколения Z нет нигде в мире, поэтому я возьму самое распространённое: люди, родившиеся с 1997 по 2012 год, до начала поколения Альфа. В 2030 году им будет от 18 до 33 лет. К 2050 году — от 38 до 53.

Что я вижу на работе

Я задумался об этом из-за людей вокруг меня. Все мои сотрудники и большинство людей, с которыми я работал, были из поколения Z, так что его я знаю лучше всего.

Положиться на них можно меньше, чем следовало бы. Они часто забывают, и одно и то же приходится повторять много раз, чтобы они точно запомнили. Телефоны слишком сильно на них влияют. Я вижу проблемы с поведением, похожие на зависимость, и клиповое мышление, когда мир поступает отдельными фрагментами, между которыми нет связи. Короткий ролик вызывает чувство, а следующий его сменяет. Работе нужно обратное. Одну вещь надо удерживать в голове достаточно долго, чтобы её закончить.

Миллениалы другие. По моему опыту, они намного умнее и многое помнят, так что повторять одно и то же не приходится. Им не хватает уверенности, и многие из них добились в жизни меньшего, чем заслуживают их способности.

Я знаю, что на молодёжь жалуется каждый работодатель. Но здесь, мне кажется, другое. Обзор 71 исследования, охвативший около 98 000 человек, связывает активный просмотр коротких видео с ослаблением внимания и самоконтроля — сильнее всего, когда просмотр становится навязчивым. Это совпадает с тем, что я вижу каждую неделю.

Как к этому привела свобода

Думаю, всё началось дома. Поколение Z растили в основном родители из поколения X и миллениалы. Многие из них были менее уверенными и менее успешными, чем надеялись, и, по-моему, поэтому они давали детям свободу там, где прежние родители давали правила.

Эта свобода пришла одновременно со смартфоном. В странах ОЭСР смартфон теперь есть у 98% подростков в возрасте 15 лет, и в большинстве этих стран как минимум половина из них проводит за цифровыми устройствами 30 часов в неделю и больше. В США уже в 2019 году у 53% детей к 11 годам был собственный смартфон. В 44 странах Европы, Центральной Азии и Канаде доля подростков с проблемным использованием соцсетей выросла с 7% в 2018 году до 11% в 2022-м. Никто не следил за тем, что происходит внутри телефона. Эти дети стали зависимы от гаджетов раньше, чем доросли до понимания того, что с ними происходит.

Свобода, за которую ничего не требуют взамен, сделала многих из них ленивыми и сосредоточенными на себе. В США в 2018 году работа была лишь у 18% подростков 15–17 лет, против 27% в 2002 году и 41% в 1986-м. Первая работа учит приходить вовремя, принимать замечания и делать то, чего делать не хочется. Думаю, отсутствие этого опыта им навредит, потому что в какой-то момент жизнь перестаёт под вас подстраиваться.

Детство в дофаминовой культуре

Телефон был частью чего-то большего. Писатель Тед Джойя называет это дофаминовой культурой: короткие повторяющиеся всплески стимуляции, рассчитанные на то, чтобы вы возвращались снова и снова. Поколение Z — первое поколение, выросшее в ней с самого детства.

Люди постарше видели, как это происходило, и помнят левый столбец. Поколение Z начало справа, так что для него это просто обычная жизнь.

Стоит начать присматриваться — и это видно повсюду. Во всём мире 44% людей от 18 до 24 лет теперь называют соцсети и видео главным источником новостей, а в США новости оттуда теперь получает больше людей, чем из телевизора. По оценке комиссии журнала The Lancet по азартным играм, за последний год в азартные игры играли 17,9% подростков в мире. Словом 2025 года по версии Оксфорда стал рейдж-бейт, «наживка на злость», а годом раньше — брейнрот, «гниение мозга».

В США мужчины теперь впервые женятся примерно в 30 лет, а женщины выходят замуж почти в 29. В 1974 году это было примерно 23 и 21 год. В 2023 году 58,5% денег на еду американцы потратили вне дома — это самая большая доля с начала наблюдений в 1930-х годах.

Каждый шаг требует меньше усилий и меньше терпения, и каждый окупается быстрее. Можно полчаса листать ленту и почти ничего не запомнить, а хорошая книга остаётся с вами на годы.

У награды есть цена. За всплеском следует спад, который большинство людей не распознаёт. Они говорят, что устали, выгорели или немного в депрессии, а потом этот спад отправляет их за следующей дозой.

Всё, что важно в жизни, находится далеко. Между началом дела и отдачей от него лежит долгая середина: результаты есть, но мелкие, и ничего достаточно большого, чтобы не угас азарт. Именно здесь большинство людей бросает, и детство с мгновенными наградами — ужасная подготовка к этому. Есть поговорка: если не жертвуешь ради того, чего хочешь, в итоге в жертву приносишь то, чего хочешь.

Больше уверенности, меньше подготовки

Это поколение многого ждёт. Спросите молодых людей, как выглядит успех, и услышите цифры, которых не платит ни одна обычная работа. В США типичный работник на полной ставке в возрасте от 25 до 34 лет зарабатывает около $59 000 в год. В большинстве стран мира — намного меньше. Если всё детство смотреть, как самые удачливые люди на земле проживают свои лучшие дни, любая нормальная зарплата начинает казаться провалом. Именно из-за разрыва между тем, чего они ждут, и тем, что получают, их так легко сдвинуть с места.

Диплом тоже значит уже не то, что раньше. С 2018 по 2022 год средние результаты подростков в возрасте 15 лет в странах ОЭСР упали на 15 баллов по математике и на 10 по чтению. ОЭСР назвала это падение беспрецедентным и лишь отчасти связала его с COVID. Германия, Нидерланды, Норвегия, Исландия и Польша потеряли по 25 баллов и больше по математике. Доля 13-летних в США, читающих для удовольствия почти каждый день, упала с 27% в 2012 году до 14% в 2023-м.

Потом появился ИИ. Критическое мышление можно потерять. Оно требует усилий и не работает на автопилоте. Письмо — это способ продумать аргумент, поэтому тот, кто поручает сочинение ИИ, пропускает само обучение. В эксперименте со старшеклассниками в Турции ученики с обычным ChatGPT справлялись на 48% лучше во время практики и на 17% хуже, когда его забирали.

ИИ даёт результат без умения, а результат ощущается как умение. Самоуверенность и слабое образование в итоге подпитывают друг друга. Моё собственное правило — сначала думать самому, а ИИ подключать потом.

Экономика бьёт по ним

Это не снимает вины с системы. Нынешняя экономика и то, как капитализм работает сегодня, сильно бьют по поколению Z. Говорю это как человек, который сам ведёт бизнес.

Дофаминовая культура — это то, что строит капитализм, когда товаром становится внимание. Лента зарабатывает тем больше, чем дольше вы в ней остаётесь, а приложение для ставок — тем больше, чем больше вы проигрываете. Никому не нужно было специально замышлять это, чтобы навредить молодым. Это просто выгодно.

Средний класс сжимается. В США в 1971 году в домохозяйствах со средним доходом жил 61% людей, а в 2023-м — 51%. Доля этих домохозяйств в общем доходе упала с 62% до 43%. В богатых странах у каждого следующего поколения всё меньше шансов попасть в средний класс, и я ожидаю, что поколение Z продолжит эту линию.

Тем временем богатые становятся сверхбогатыми. В мире верхним 10% принадлежит 75% всего богатства, а нижней половине — 2%. В США у беби-бумеров около половины богатства домохозяйств, а у миллениалов и поколения Z вместе — примерно десятая часть. То же поколение, которое управляет политикой, владеет самой большой долей активов.

Всё больше людей не могут позволить себе обычные вещи. Половина арендаторов в США, рекордные 22,6 млн домохозяйств, тратит на жильё не меньше 30% дохода. В богатых странах цены на жильё за два десятилетия росли втрое быстрее медианного дохода. Когда дом, ребёнок и стабильная жизнь стоят больше, чем платит обычная работа, люди перестают верить в сделку, которую им предложили.

Работа тоже уходит у них из-под ног. В мире каждый пятый молодой человек не работает, не учится и не проходит профессиональную подготовку. В США занятость людей 22–25 лет на работах, наиболее подверженных влиянию ИИ, упала примерно на 13–16% по сравнению с менее подверженными. Работа начального уровня — первая ступенька карьеры, и именно до этой ступеньки ИИ добирается первым.

Уже видно, что это делает с жизненным успехом. Молодые люди теперь наименее счастливая возрастная группа в США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии, и в Западной Европе счастья у молодых тоже стало меньше. Американцы младше 30 лет занимают по уровню счастья 62-е место в мире, а те, кому за 60, — 10-е. Доля отчаявшихся среди американцев младше 25 лет выросла с 2,9% в 1993 году до 8% в 2023-м, а прежняя закономерность, по которой несчастье достигает пика в среднем возрасте, исчезла в США, Великобритании и в 44 странах. С 2003 по 2019 год американцы от 15 до 24 лет стали проводить с друзьями на 62 минуты в день меньше.

Вместе с этим уходит и вера в систему. Исследование Кембриджа, охватившее почти пять миллионов человек более чем в 160 странах, показало, что к середине четвёртого десятка 55% миллениалов были недовольны демократией — больше, чем поколение X или бумеры в том же возрасте. Я ожидаю, что поколение Z пойдёт дальше. Даже в США доля тех, кто положительно относится к капитализму, упала в 2025 году до 54% — это самый низкий показатель за всю историю измерений Gallup.

Думаю, среди них, вероятно, станет больше сторонников социализма, потому что реальные проблемы никто не решает. Молодые люди видят, как с жильём, долгами и работой год от года становится тяжелее, а каждое правительство обещает всё исправить. В опросе Pew 2022 года положительно к капитализму относились лишь 40% американцев от 18 до 29 лет. В опросе 2021 года для Института экономических дел, который выступает за свободный рынок, 67% молодых британцев сказали, что хотели бы жить при социалистической экономической системе.

Для меня логика простая. Капитализм работает, когда у людей есть в нём своя доля. А теперь возьмите человека с неподъёмным студенческим долгом, который не может позволить себе дом. Американцы должны по студенческим кредитам больше $1,6 трлн, а выпускники в Англии заканчивают учёбу в среднем с долгом около £53 000. Капитал у такого человека отрицательный. В капиталистической системе ему ничего не принадлежит, и именно к этому всё идёт для многих людей. Такие люди обернутся против неё. Когда их станет достаточно, власть сместится, и то, как работают эти системы, изменится полностью.

Аполитичны до поры до времени

Когда я называю поколение Z аполитичным, я имею в виду, что у него нет лояльности к партиям и очень мало веры в институты. В США 43% взрослых из поколения Z не причисляют себя ни к одной из двух главных партий, и лишь 19% людей от 18 до 29 лет верят, что федеральное правительство поступает правильно всегда или большую часть времени. Среди молодых европейцев лишь 57% предпочитают демократию любой другой форме правления, а 21% при определённых обстоятельствах согласились бы на авторитарную власть. Такие люди не молчат вечно. Просто когда они сдвигаются с места, их уже ничто не удерживает.

Это движение уже видно. Доля Трампа среди избирателей от 18 до 29 лет выросла с 36% в 2020 году до 46% в 2024-м, а среди молодых мужчин — с 41% до 56%. На выборах 2025 года в Германии избиратели от 18 до 24 лет отдали примерно четверть голосов крайне левым и примерно пятую часть крайне правым. На выборах 2025 года в Японии партия «Сансэйто» с лозунгом «Японцы прежде всего» с помощью молодых избирателей выросла с одного места до 14. Такое же притяжение к краям видно в Аргентине и Польше.

Пока эта злость идёт и налево, и направо. Общее у этих голосов — отказ от центра и движение к более радикальным подходам.

Это часть чего-то большего. Радикализм растёт: в 2022 году рекордные 32% европейских избирателей поддержали популистские и антисистемные партии. Растёт и поляризация — по данным V-Dem, примерно в четверти всех стран. Усиливаются культурные различия в вопросах иммиграции, религии, гендера и семьи, а это поколение выросло с лентами, которые показывают каждой стороне худшее в другой. Когда начинаешь считать другую сторону не просто неправой, а опасной, компромисс кажется предательством.

Раскол проходит и между мужчинами и женщинами. Во многих странах молодые мужчины сдвигаются вправо, а молодые женщины — влево. Поколению с таким расколом будет труднее создавать семьи — вдобавок ко всему, что и так делает семью дорогой.

Всё это усугубляет групповое мышление. Оно возникает, когда желание вписаться важнее ясной мысли. Так комната умных людей убеждает себя в том, что любому постороннему видится ошибкой, а лента из одних и тех же нескольких роликов делает это проще, чем когда-либо.

Что будет с 2030 по 2050 год

Бумеры не смогут держаться вечно. К 2050 году самым младшим из них будет 86, а поколению Z — от 38 до 53. Старшим из поколения Z исполнится 35 в 2032 году. С этого возраста можно баллотироваться в президенты США. К 2050 году им будет 53 — возраст, в котором люди руководят странами. По прогнозам, к 2036 году миллениалы и поколение Z вместе составят в США более 60% потенциальных избирателей, и стареющие страны по всему миру идут в ту же сторону.

Поколение X и миллениалы сначала займут многие высшие посты. Но я ожидаю, что поколение Z получит значительное влияние уже внутри этих двадцати лет. Начнётся с голосов, которые определяют, что должен обещать каждый политик. Потом придут кандидаты, советники и владельцы каналов, из которых все получают новости.

Эта передача власти происходит как раз тогда, когда приходят счета. Больше чем в половине стран мира рождаемость теперь ниже уровня воспроизводства, а значит, на каждого пенсионера приходится меньше работников. В странах ОЭСР на каждые 100 человек трудоспособного возраста приходится около 31 человека в возрасте 65 лет и старше, и, по прогнозам, в течение 30 лет их будет около 54. В Японии уже 55. В США по действующему закону пенсионный фонд Social Security закончится в 2033 году, а это означает сокращение выплат примерно на 23%. Поколение Z будет платить в эти системы и при этом слышать, что для него их может уже не быть.

Думаю, именно в эти годы они будут наиболее уязвимы — и перед экономикой, и перед тем, как работают государство и социальная система. В 2040 году старшим из поколения Z будет 43. Примерно тогда человек, который рассчитывал разбогатеть, понимает, что этого не будет. А он всё ещё снимает жильё, и ИИ забирает всё больше первых ступенек у тех, кто идёт за ним. Если средний класс продолжит сжиматься, а богатые продолжат отрываться, значительная часть этого поколения почувствует, что терять ей почти нечего.

Я ожидаю, что требования будут популистскими. Списать долги. Обложить налогом богатство старших. Переписать пенсии. Ограничить арендную плату. Закрыть границы. Запретить ИИ или обложить его налогом. Избавиться от старых партий. Каждое из этих требований звучит разумно в 30-секундном ролике, а клиповое мышление не спрашивает, что будет дальше.

Это последняя строка дофаминовой таблицы. Популизм — это дофаминовая культура в масштабе страны. Когда приходит раздача — всплеск, когда приходит счёт — спад, а потом спад становится причиной голосовать за следующее обещание.

Мы примерно знаем, чем это заканчивается. Если взять 51 популистского президента и премьер-министра с 1900 по 2020 год, через 15 лет ВВП на душу населения оказывался на 10% ниже, чем мог бы быть, а институты по ходу дела размывались. Те же кембриджские исследователи выяснили, что молодые люди лучше относятся к демократии, когда побеждают популисты, и предупредили о серьёзном кризисе легитимности, если такие лидеры остаются дольше двух сроков.

Я вижу три сценария. Разные страны придут к разным, а некоторые пройдут больше чем через один.

Экономический крах. Популистское правительство обещает больше, чем может заплатить, а остальное делают долги, пенсии и инфляция. Сбережения и зарплаты людей обесцениваются. Каждый кризис затем подпитывает следующий виток политики. В 20 развитых экономиках и более чем на 800 выборах после финансовых кризисов доля голосов за крайне правые партии вырастала примерно на 30%.

Социальный крах. Средний класс становится слишком тонким, чтобы всё удерживать. Государственные услуги перестают работать, пенсии платят меньше обещанного, всё меньше людей могут позволить себе семью, и люди перестают верить, что правила касаются их. Снаружи всё может казаться открытым, хотя система внутри уже не работает.

Государственный крах и революция. Там, где институты слабы, средний класс сжимается или невелик, а у многих образованных молодых людей нет работы, я ожидаю падения правительств и настоящих революций в некоторых странах. Создадут их радикализм, поляризация и экономические различия. В расколотой стране провал экономической системы или банковский кризис перестаёт быть проблемой, которую решают вместе, и становится доказательством того, что другая сторона должна уйти. В более сильных государствах это будет больше похоже на конституционные кризисы и исчезновение старых партий. Многочисленную молодёжь давно связывают с политическим насилием, а в Африке, единственном регионе, где рождаемость всё ещё намного выше уровня воспроизводства, молодых людей, ищущих работу, будет всё больше. Историк Вальтер Шайдель утверждает, что большое неравенство редко снижалось мирно. Для этого требовались массовая война, революция, крах государства или чума. Я не вижу особых причин ждать, что на этот раз поправка будет мягче.

В богатых странах вероятнее первые два сценария, в более слабых государствах — третий.

Из всего этого поколение Z выходит с властью. Те, кто выдвигал требования, в итоге будут руководить партиями, министерствами, компаниями и СМИ, и им придётся иметь дело с тем, что осталось. Джон Дьюи хотел, чтобы образование воспитывало граждан, способных мыслить критически. Мы идём к обратному: больше всего власти менять систему окажется в руках людей, у которых меньше всего практики долгого мышления. Я предсказываю большие перемены. Я не обещаю, что они будут хорошими.

Что бы я сделал

Если вы из поколения Z, вы лично можете обыграть этот прогноз. Думайте сами, прежде чем спрашивать ИИ. Самую трудную работу делайте в первые два часа дня. Сделайте плохие привычки труднее, а хорошие — легче: держите телефон в другой комнате и удалите приложения, которыми пользуетесь чаще всего. Как говорил Стивен Кови, неважно, как быстро вы лезете наверх, если ваша лестница приставлена не к той стене. Прежде чем гнаться за большой целью или голосовать за большое обещание, трижды спросите «зачем».

Если вы родитель, устанавливайте правила рано и как можно дольше не давайте ребёнку смартфон. Свободу дети должны заслужить.

Если вы нанимаете молодых, не снижайте планку. Записывайте инструкции, поправляйте людей прямо и учите тому, чему раньше учила первая работа: приходить вовремя, доводить до конца и помнить, что вам сказали.

Если вы руководите правительством, исправьте пенсии и жильё, пока вас не заставил кризис. Эта работа окупается через десять лет, и именно поэтому никто не хочет ею заниматься.

Как я пойму, что ошибся

Это прогноз, поэтому его нужно проверить. Я ошибся, если к 2050 году поколение Z окажется впереди по доходам, жилью и семье, отчаяния станет меньше, средний класс перестанет сжиматься, пенсии реформируют без кризиса, а ни одна крупная страна не рухнет и не переживёт революцию.

Я этого не жду. Есть старая буддийская притча о человеке, раненном отравленной стрелой. Сначала вынимают стрелу, а уже потом о чём-то спрашивают. Тот же инстинкт стоит за каждым популистским голосованием: прекратить боль сейчас, а вопросы задавать потом. Для стрелы это правильный инстинкт. Со страной сложнее: кому-то приходится годами оставаться с раной, всю долгую середину, пока реформа стоит чего-то сегодня, а окупается через десять лет.

Есть поговорка, к которой я постоянно возвращаюсь: лёгкий выбор — трудная жизнь, трудный выбор — лёгкая жизнь. Думаю, к странам это тоже относится. Поколение Z приучили к лёгкому выбору, а в наследство ему вот-вот достанется трудный.